АНТРОПОЛОГИЯ СЛУХОВ: СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ВЫЗОВЫ ЦИФРОВОЙ ЭПОХИ
Истомин Кирилл Владимирович
канд. ист. наук, старший научный сотрудник
Центр социальных исследований Севера, Европейский университет в Санкт-Петербурге
Изучение слухов – одно из сравнительно старых направлений в антропологии. Сформировавшись в годы Второй мировой войны в значительной мере с прикладной целью разработки мер для борьбы со слухами, распространяемыми военным противником, это направление пережило серию подъемов и спадов исследовательского интереса, в которых также можно усмотреть связь со сменой социально-политических условий. Так, всплески исследовательского интереса к слухам совпадали с эпохами общественных и политических пертурбаций – эпохой межрасовых столкновений в США, студенческих и молодежных протестов в Европе и т. д. – когда слухи не просто активно циркулировали, но и часто являлись триггером социальных конфликтов. С этой точки зрения, наше время кажется вполне благоприятным для очередного возвращения к этому направлению исследований. Кроме того, изменения, произошедшие и продолжающие происходить вокруг нас, заставляют пересмотреть многие теоретические наработки «классической» антропологии слухов. Так, появление в 1980-е годы так называемых «новых коммерческих слухов», предметами которых становятся транснациональные корпорации и их продукты (напр. «кока-кола растворяет даже металл!») поставило под сомнение принятую с 1940-х годов классификацию слухов. Ставшее обычным в наше время распространение слухов через электронные медиа (мессенджеры, социальные сети), причем не только в текстовой, но и в визуальной форме, заставляет пересмотреть закономерности сериального распространения и изменения слухов («законы испорченного телефона»), выработанные в 1960-е годы. Можно даже сказать, что эти изменения заставляют антропологию слухов снова – в очередной раз – начинать с чистого листа и вновь ставят на повестку дня вопросы, над которыми это направление бьётся с самого своего появления: что представляют собой слухи? Какова их природа и социальные функции? Что определяет их содержание? Как они распространяются? Кто и почему им верит и их передает? Именно эти вопросы на примере конкретных исследований и в приложении к нашему времени мы и собираемся рассмотреть на секции.
На секции будут представлены как теоретические наработки, так и эмпирический материал, собранный сотрудниками Центра социальных исследований Севера ЕУ СПб в ходе проекта по изучению слухов экологической тематики в городе Череповец. Мы надеемся привлечь и более широкий круг докладчиков, интересующихся антропологией слухов, в том числе в сети интернет.
THE ANTHROPOLOGY OF RUMOURS: OLD PROBLEMS AND THE CHALLENGES OF THE DIGITAL AGE
Chair: Kirill Vladimirovich ISTOMIN (PhD in History, Senior Research Fellow, Centre for Northern Social Studies, European University in St Petersburg, Russia)
Description: The study of rumours is one of the relatively long-established fields within anthropology. Having emerged during the Second World War, largely for the practical purpose of developing measures to counter rumours spread by the military enemy, this field has experienced a series of peaks and troughs in research interest, which can also be seen as linked to changes in socio-political conditions. Thus, surges in research interest in rumours have coincided with periods of social and political upheaval – such as the era of interracial clashes in the US, student and youth protests in Europe, and so on – when rumours not only circulated widely but also frequently served as a trigger for social conflict. From this perspective, the present day seems a highly favourable time for yet another return to this area of research.
Furthermore, the changes that have taken place and continue to take place around us are forcing us to re-examine many of the theoretical developments in “classical” anthropology of rumours. For instance, the emergence in the 1980s of so-called “new commercial rumours”, centring on transnational corporations and their products (e.g. “Coca-Cola dissolves even metal”’), called into question the classification of rumours that had been accepted since the 1940s. The spread of rumours via electronic media (messaging apps, social media) — which has become commonplace in our time, and not only in text but also in visual form — compels us to re-examine the patterns of serial dissemination and transformation of rumours (“the laws of the broken telephone”), which were developed in the 1960s.
It can be said that these changes are forcing the anthropology of rumours to start afresh – yet again – and are once more bringing to the fore the questions that this field has been grappling with since its very inception: what are rumours? What is their nature and their social functions? What determines their content? How do they spread? Who believes and passes them on, and why? It is precisely these questions, illustrated by specific studies and applied to our own times, that we intend to examine in this session.
The session will feature both theoretical work and empirical data collected by staff at the Centre for Social Research of the North at the European University in St Petersburg as part of a project investigating environmental rumours in the city of Cherepovets. We hope to attract a wider range of speakers with an interest in the anthropology of rumours, including those circulating online.
Истомин Кирилл Владимирович
канд. ист. наук, старший научный сотрудник
Центр социальных исследований Севера, Европейский университет в Санкт-Петербурге
Изучение слухов – одно из сравнительно старых направлений в антропологии. Сформировавшись в годы Второй мировой войны в значительной мере с прикладной целью разработки мер для борьбы со слухами, распространяемыми военным противником, это направление пережило серию подъемов и спадов исследовательского интереса, в которых также можно усмотреть связь со сменой социально-политических условий. Так, всплески исследовательского интереса к слухам совпадали с эпохами общественных и политических пертурбаций – эпохой межрасовых столкновений в США, студенческих и молодежных протестов в Европе и т. д. – когда слухи не просто активно циркулировали, но и часто являлись триггером социальных конфликтов. С этой точки зрения, наше время кажется вполне благоприятным для очередного возвращения к этому направлению исследований. Кроме того, изменения, произошедшие и продолжающие происходить вокруг нас, заставляют пересмотреть многие теоретические наработки «классической» антропологии слухов. Так, появление в 1980-е годы так называемых «новых коммерческих слухов», предметами которых становятся транснациональные корпорации и их продукты (напр. «кока-кола растворяет даже металл!») поставило под сомнение принятую с 1940-х годов классификацию слухов. Ставшее обычным в наше время распространение слухов через электронные медиа (мессенджеры, социальные сети), причем не только в текстовой, но и в визуальной форме, заставляет пересмотреть закономерности сериального распространения и изменения слухов («законы испорченного телефона»), выработанные в 1960-е годы. Можно даже сказать, что эти изменения заставляют антропологию слухов снова – в очередной раз – начинать с чистого листа и вновь ставят на повестку дня вопросы, над которыми это направление бьётся с самого своего появления: что представляют собой слухи? Какова их природа и социальные функции? Что определяет их содержание? Как они распространяются? Кто и почему им верит и их передает? Именно эти вопросы на примере конкретных исследований и в приложении к нашему времени мы и собираемся рассмотреть на секции.
На секции будут представлены как теоретические наработки, так и эмпирический материал, собранный сотрудниками Центра социальных исследований Севера ЕУ СПб в ходе проекта по изучению слухов экологической тематики в городе Череповец. Мы надеемся привлечь и более широкий круг докладчиков, интересующихся антропологией слухов, в том числе в сети интернет.
THE ANTHROPOLOGY OF RUMOURS: OLD PROBLEMS AND THE CHALLENGES OF THE DIGITAL AGE
Chair: Kirill Vladimirovich ISTOMIN (PhD in History, Senior Research Fellow, Centre for Northern Social Studies, European University in St Petersburg, Russia)
Description: The study of rumours is one of the relatively long-established fields within anthropology. Having emerged during the Second World War, largely for the practical purpose of developing measures to counter rumours spread by the military enemy, this field has experienced a series of peaks and troughs in research interest, which can also be seen as linked to changes in socio-political conditions. Thus, surges in research interest in rumours have coincided with periods of social and political upheaval – such as the era of interracial clashes in the US, student and youth protests in Europe, and so on – when rumours not only circulated widely but also frequently served as a trigger for social conflict. From this perspective, the present day seems a highly favourable time for yet another return to this area of research.
Furthermore, the changes that have taken place and continue to take place around us are forcing us to re-examine many of the theoretical developments in “classical” anthropology of rumours. For instance, the emergence in the 1980s of so-called “new commercial rumours”, centring on transnational corporations and their products (e.g. “Coca-Cola dissolves even metal”’), called into question the classification of rumours that had been accepted since the 1940s. The spread of rumours via electronic media (messaging apps, social media) — which has become commonplace in our time, and not only in text but also in visual form — compels us to re-examine the patterns of serial dissemination and transformation of rumours (“the laws of the broken telephone”), which were developed in the 1960s.
It can be said that these changes are forcing the anthropology of rumours to start afresh – yet again – and are once more bringing to the fore the questions that this field has been grappling with since its very inception: what are rumours? What is their nature and their social functions? What determines their content? How do they spread? Who believes and passes them on, and why? It is precisely these questions, illustrated by specific studies and applied to our own times, that we intend to examine in this session.
The session will feature both theoretical work and empirical data collected by staff at the Centre for Social Research of the North at the European University in St Petersburg as part of a project investigating environmental rumours in the city of Cherepovets. We hope to attract a wider range of speakers with an interest in the anthropology of rumours, including those circulating online.